В выпуске "Now We Act" от 10 ноября 2026 года историк Тимоти Снайдер беседует в прямом эфире на Substack с сенатором от Коннектикута Ричардом Блюменталем. Демократы получили большинство в Сенате на промежуточных выборах. Бывший генпрокурор Коннектикута Блюменталь рассчитывает возглавить постоянный подкомитет Сената по расследованиям и объясняет, как намерен использовать контрольные и бюджетные полномочия Конгресса. Собеседники также обсуждают действия иммиграционной службы, влияние миллиардеров и поддержку Украины со стороны США.
Чего избиратели ждут от демократов
Тимоти Снайдер: В этой серии я беседую с сенаторами и членами Палаты представителей от Демократической партии о том, как превратить победу на выборах в политические перемены. Сенатор, большинство наших зрителей живёт за пределами Коннектикута, и многие из них вообще не американцы. Расскажите немного о себе, прежде чем мы перейдём к главному вопросу.
Ричард Блюменталь: Мой родной город — Стэмфорд, штат Коннектикут. Я окончил Гарвардский колледж и Йельскую школу права, работал помощником судьи Верховного суда Гарри Блэкмуна, а затем стал прокурором в Коннектикуте. Поработав федеральным прокурором в Коннектикуте, я около шести лет провёл в законодательном собрании штата, в Палате представителей и Сенате. Затем 20 лет был генеральным прокурором штата. Один из моих детей пошутил, что я уже не генеральный, а вечный прокурор. Около 16 лет назад у меня появилась возможность баллотироваться в Сенат США. И вот я здесь.
Я вхожу в комитеты по вооружённым силам, по делам судебной системы, по внутренней безопасности и по делам ветеранов. В новом составе Конгресса я рассчитываю возглавить комитет по делам ветеранов и постоянный подкомитет по расследованиям, главный орган Сената по проведению расследований.
Снайдер: Перед выборами я поехал на Средний Запад, откуда я родом, и поговорил и с теми, кто голосовал за демократов, и с теми, кто за них не голосовал. У меня сложилось впечатление, что и те и другие дали вам шанс. Люди считают, что система дала сбой, но видят и то, что при Трампе коррупция вышла на невиданный прежде уровень. Это открыло демократам окно возможностей. Были и замечательные кандидаты, сильные кампании и новые идеи. По-моему, мы увидели политические таланты, какие появляются раз в поколение. Как быстро и действенно взяться за коррупцию, чтобы люди увидели и поняли, что вы делаете?
Блюменталь: Это главный вопрос сейчас. Я тоже много разговаривал с людьми и слушал их. На этот раз я не баллотировался. Рассчитываю участвовать в выборах 2028 года и уже объявил, что снова выдвину свою кандидатуру. До тех пор избиратели ждут от нас конкретных дел. Люди всех возрастов глубоко разочарованы в системе и с недоверием смотрят на то, что происходит в Вашингтоне.
Нужно дать отпор Трампу, который так постыдно нарушил обещания и нанёс ущерб системе, и одновременно предложить свои программы в сфере жилья, здравоохранения, искусственного интеллекта и всего, что касается повседневных нужд людей. Расходы давят на людей. Мы должны доказать, что система работает. Я много лет в политике и на государственной службе, но ещё никогда не чувствовал столько сил и воодушевления. По-моему, такой шанс выпадает раз в жизни. Если мы его упустим, это будет трагедия всей жизни.
Во что обходится коррупция семьям
Снайдер: У историков есть слегка раздражающее слово "конъюнктура". Это когда обстоятельства сходятся определённым образом в определённый момент. Думаю, такого сочетания мы больше не увидим. Сомневаюсь, что его застанут даже наши гораздо более молодые зрители. Мне кажется, окно возможностей для демократов, скорее всего, закроется весной. Действовать нужно быстро. Я бы добавил к вашим приоритетам долги за обучение и государственное образование. Коррупция и стоимость жизни связаны. Если мы добьёмся успеха в борьбе с коррупцией, люди почувствуют это по тому, что смогут себе позволить.
Блюменталь: Я об этом и говорю как старший представитель своей партии в постоянном подкомитете по расследованиям. Мы расследовали, в частности, коррупцию в сфере криптовалют. Президент брал деньги у арабских стран, в том числе у ОАЭ, для World Liberty Financial. Получение таких денег компрометирует его как президента. Отцы-основатели включили в Конституцию положение о вознаграждениях, чтобы президенты не попадали в зависимость от иностранных государств.
Коррупция бьёт по карману обычных семей, будь то расходы на медицину, топливо или удобрения. Нужно остановить эту безумную, незаконную войну, и мы можем сделать это с помощью наших бюджетных полномочий. Комитет по вооружённым силам одобрил законопроект об оборонных программах и разрешении на их финансирование (NDAA). Я голосовал против него в комитете и проголосую против него на заседании Сената, потому что в нём предусмотрены деньги на продолжение войны. У президента по-прежнему есть право вето, но нам нужно использовать свои полномочия, чтобы показать стране нашу программу. За два года мы не успеем осуществить её целиком. Я смотрю на эти два года как на возможность заложить основу для того, что можно будет сделать за следующие четыре-шесть лет, если в 2028 году мы изберём президента-демократа.
Мы не можем позволить себе расколоть коалицию. Нам нужно объединиться вокруг общих приоритетов. Для меня это прежде всего здравоохранение, а также вложения в науку и образование. Трамп урезал бюджеты Национальных институтов здоровья и Национального научного фонда. Это затрагивает Йель, где вы преподавали, и научные учреждения по всей стране. Из-за этих сокращений не удаётся разработать способы лечения рака. Нужно одновременно добиваться ответственности за коррупцию и снижать расходы людей. Если и есть вопрос, который побудил американцев голосовать за демократов, то это непомерная стоимость жизни.
Деньги в избирательных кампаниях и контроль над Белым домом
Снайдер: Мне кажется, американцы хотят, чтобы выборы были устроены проще, чтобы на них не было денег из непрозрачных источников, сверхкомитетов политического действия, то есть super PAC, и пожертвований. При Трампе коррупция приобрела совершенно иной масштаб, и я думаю, что это привело нас в нынешнюю точку. Вы поддержали бы радикальную реформу финансирования кампаний, при которой всё было бы полностью прозрачно, а кампании либо получали бы деньги из бюджета, либо собирали бы пожертвования с очень низкими лимитами?
Блюменталь: Да. Нам нужна гораздо большая прозрачность во всей системе государственного управления. Мы слишком многое засекречиваем. Ни Конгресс, ни общественность до сих пор не получили ясных и точных данных о том, во сколько обходится война с Ираном.
Вот, например, вопрос о коррупции в связи с контролем Илона Маска над Starlink и Starshield. Эти системы жизненно важны для обороны Украины и для нашей собственной. Нам до сих пор толком не объяснили, почему для Украины приостанавливали работу Starlink. Маск говорит, что это сделал он, но сеть находится под контролем Пентагона. Действительно ли он управляет этой спутниковой сетью, столь важной для нашей обороны? Ясности нет, информации нам не дают.
Нужно раскрыть больше сведений о коррупции в сфере криптовалют, связанной с семьёй Трампа и его окружением, в том числе с Уиткоффом. Нужно объявить импичмент Хегсету и попытаться добиться импичмента Бланша. Думаю, настрой здесь решительный, и поддержка есть в обеих партиях. Нужно призвать к ответу и окружение Трампа, как его подхалимов вне власти, так и членов его кабинета.
Снайдер: По-моему, они создали параллельную политическую систему и пытаются отстранить Конгресс, во многом, к сожалению, при поддержке Верховного суда. Это особенно заметно во внешней политике, где делами заправляют олигархические кланы. Интересы Соединённых Штатов здесь вообще не учитываются. Важно только, заключит ли выгодную сделку кто-нибудь из своих, американец или иностранец.
Конгресс должен заявить о себе. Слишком много политического пространства заняли один человек и Верховный суд. На мой взгляд, суд под председательством Робертса вот уже пару десятилетий действует как весьма агрессивный законодательный орган. Чем бы ни закончились отдельные споры, Конгресс должен вернуть себе место в центре американской политики, которое ему отводит Конституция.
Как вернуть полномочия Конгрессу и реформировать суд
Блюменталь: Конгресс уступил исполнительной власти немало полномочий. Это происходило годами, при разных президентах. Идея единой исполнительной власти, в которой нет места независимым ведомствам, абсурдна. Нам нужно принять закон о военных полномочиях и использовать бюджетные рычаги, чтобы остановить войну с Ираном. Нужно использовать свои полномочия, чтобы обуздать исполнительную власть, в частности пресечь жестокие и бесчеловечные методы иммиграционной и таможенной полиции ICE. Надо использовать те полномочия, которые у нас уже есть, чтобы заставить администрацию отвечать на запросы и предоставлять информацию. Не сосчитать, сколько писем осталось без ответа. Это полнейшее презрение к законодательной власти.
Такое поведение стало возможным благодаря Верховному суду, в котором сейчас, по сути, заседают политики в мантиях. Я с большой неохотой пришёл к выводу, что суду нужна структурная реформа. Я работал помощником судьи Верховного суда, выступал в нём по четырём делам и уважаю этот институт. Но нам как минимум нужно ограничить срок полномочий судей и сделать так, чтобы их сроки истекали в разное время. Возможно, придётся и увеличить число судей.
Снайдер: Вы посвятили большую часть карьеры верховенству права. Я разбираюсь в этих вопросах гораздо хуже вас, но мои взгляды изменились схожим образом. Я из тех, кто хотел бы верить в Верховный суд, но судьи сделали это для меня невозможным. Некоторые недавние решения о президентском иммунитете и особенно решения о свободе слова и деньгах в избирательных кампаниях кажутся мне оскорблением для страны и для здравого смысла каждого из нас. Я не верю, что они воспринимают нас всерьёз. Мне и самому трудно воспринимать это как судебные решения.
Что делать с ICE
Снайдер: Кажется, в последний раз мы виделись в Йеле на акции протеста из-за похищения, совершённого ICE. Та история касалась старшеклассника из Нью-Хейвена и его друга. Вы возглавляли работу по расследованию действий ICE и реформированию службы. Что мы можем сделать сейчас? Я спрашиваю как гражданин. К тому же я недавно был в Миннеаполисе и пытался разобраться в происходящем. Я побывал и в Спрингфилде, штат Огайо, где, насколько я понимаю, примерно через восемь дней начнётся новая волна депортаций гаитян. Исполнительная власть продолжает это делать.
Блюменталь: Это вопрос о том, кто мы как страна. В жестоких, бесчеловечных методах ICE я не узнаю Америку. От Миннеаполиса и Лос-Анджелеса до Данбери в Коннектикуте мы видели, как людей вытаскивали из машин и бросали на землю, как невинным гражданам стреляли в спину, как людей убивали. На этих выборах речь шла о стоимости жизни, но, думаю, люди голосовали и за порядочность и человечность. Эта администрация вызывает у них отвращение. В Дональде Трампе они не узнают Америку. Может быть, какое-то время он их забавлял или им была близка его озлобленная риторика против элит. Сейчас они хотят действий, которые вернут стране порядочность и уважение друг к другу.
Для меня нет ничего важнее иммиграционной реформы. Мы страна иммигрантов, и почти у каждого из нас есть своя история, связанная с иммиграцией. Каждую пятницу я стараюсь бывать на церемониях принятия в гражданство в Коннектикуте. Когда я вижу людей, которые хотят приехать сюда ради возможностей этой страны, ради свободы, демократии и права голоса, ко мне возвращается вера в Америку. Иммигранты делают Америку великой. Нам стоит ценить то, что мы разные.
Я глубоко удручён назначением Стивена Миллера главой аппарата Белого дома. Если бы по его кандидатуре проводилось голосование, я бы всеми силами выступал против. Но это назначение, конечно, не требует утверждения. Что касается ICE, её нужно полностью перестроить, фактически упразднить в нынешнем виде. Постоянному подкомитету по расследованиям предстоит и дальше выявлять злоупотребления ICE, предавать их огласке и добиваться реформы всего Министерства внутренней безопасности. Дело далеко выходит за рамки руководства на местах и проблем с набором и подготовкой сотрудников. Думаю, всё идёт с самого верха.
Снайдер: Я считаю, что ICE вообще не должна существовать. По-моему, её уже не исправить. Я не жду, что вы согласитесь или ответите, но и Министерства внутренней безопасности, на мой взгляд, быть не должно. Его службы должны вернуться к своей работе в других ведомствах. Само слово homeland, то есть "родина", в таком контексте нам навредило. Думаю, оно приучило американцев видеть врага внутри страны. Лучше отказаться от этого термина, сосредоточить национальную оборону на внешних угрозах и дать этим службам выполнять свои задачи в других ведомствах.
Расследования в отношении техногигантов и восстановление союзов
Снайдер: Что и кого нужно расследовать в первую очередь? В Сенате этим будете руководить вы. Если расследования в сфере криптовалют или в отношении руководителей технологических компаний увенчаются успехом, что это даст?
Блюменталь: Есть соблазн сосредоточиться на Трампе. Его действительно нужно расследовать и призвать к ответу. Но есть и миллиардеры из крупных технологических компаний. Они пользуются своим влиянием, внося деньги в избирательные кампании, заключая сделки по слиянию компаний и контролируя экономику. Из-за злоупотреблений в соцсетях, которым потворствовали техногиганты, в буквальном смысле погибли дети. Законопроект о безопасности детей в интернете — моя попытка остановить распространение вредного контента среди детей. Я продолжу добиваться, чтобы эти компании были обязаны заботиться об их безопасности.
Нам нужна политика в отношении слияний и регулирования цен. Нужно ограничить власть миллиардеров. Это касается всей технологической отрасли, и Маск лишь один из примеров. Криптовалюты несут самые разные риски для экономики. Коррупция может поставить под угрозу банковскую систему и валюту, и криптовалюты отчасти за это в ответе. Нужна реформа. Есть ещё влияние Маска в сфере ИИ. Дата-центры нужно запретить, пока мы не добьёмся реальной ответственности за их работу.
Нынешнее устройство экономики усиливает неравенство. Мы разрушаем собственный средний класс. Вы как историк знаете, что именно на среднем классе держалась американская демократия. Мы единственная страна в мире с таким сильным и деятельным средним классом. И наша демократия зависит от того, сумеем ли мы избежать такого неравенства, какое есть сейчас. Вспомните "Большой красивый закон", который я называю "Большим бессовестным предательством". Он дал миллиардерам налоговые льготы ценой роста госдолга. Нужна реформа, которая действительно уменьшит налоги для американцев и снизит расходы.
Наша внешняя политика сильно сбилась с курса. Нам нужно восстановить отношения с союзниками. Я выступал в поддержку Украины, и Украина заслуживает большей военной помощи и применения санкций, предусмотренных законопроектом. Я надеюсь вскрыть коррупцию, которая, возможно, связана с поездками Уиткоффа в Россию и его попытками заключить там сделки. Сделки с Путиным, разговоры о том, какой он гуманист, заискивание перед ним ради новых сделок — за коррупцию приходится платить.
Снайдер: Всё это связано. Неравенство внутри страны, огромная власть миллиардеров над нашими выборами и культурой, ужасная борьба олигархических кланов за деньги, которую выдают за внешнюю политику. Чтобы добраться до корней проблемы, нужны и законы, и расследования.
Угрозы внутри страны
Блюменталь: Я благодарен за этот разговор. Как мы уже не раз обсуждали, я давний поклонник ваших книг. Когда я начинал эту работу, главной угрозой были террористы из-за рубежа. Теперь я убеждён, что нам нужно посмотреть в зеркало. Нужно обратить внимание на террористов и экстремистов внутри страны и на насилие, которое угрожает нашей демократии. Это связано с тем, что вы говорили о Министерстве внутренней безопасности. Оно было искусственно созданным механизмом борьбы с угрозами извне. А теперь оно в чём-то способствовало появлению и усилению некоторых угроз внутри страны. Нужно быть начеку перед лицом всех этих угроз, будь то антисемитизм, исламофобия или экстремисты, которые представляют такую серьёзную опасность для страны. Спасибо, что позволили мне так долго говорить. Это профессиональная болезнь в Сенате США.
Снайдер: Спасибо, сенатор. Как и другие гости этой серии, вы согласились на разговор, заранее не зная, о чём он будет. Мне кажется, нам хотелось бы почаще видеть такое со стороны избранных политиков.